и рванул; ткань с треском разорвалась почти до пояса, и Ингитора содрогнулась: это слишком напомнило священную ярость берсерков, которые в зверином исступлении разрывают на себе одежду, срывая вместе с ней и все человеческое, и из этого разрыва на нее пахнуло мощным теплом, горячим потоком вдруг вспыхнувшего накала битвы. Сбросив обрывки с плеч, он схватил ее за руку и втиснул в ладонь рукоять ножа.

– Держи! – грубо и злобно велел Торвард, и Ингитора снова вздрогнула от той мрачной силы, которая звучала в его голосе. – Это – нож самого Одина, его сделали из копья, который он дал моему отцу, чтобы тот отмстил! А мстить он хотел моей матери, которая тогда была женой великана! Это – нож для мести. Убей меня, если это тебе нужно, а с меня хватит! Я больше никому ничего не хочу доказывать! Я – сын ведьмы, я сын преступления, коварства, предательства, я не родился бы без них! Убей меня, я сам себе противен! Я не хочу больше! У вас там болтают, что я неуязвимый, так это все брехня! Я такой же, как все! Возьми, вырежи мое сердце и хоть съешь его, если это тебе поможет! Что еще я могу сделать!

Ингитора смотрела ему в лицо, пока он говорил, и по щекам ее текли слезы ужаса: от него веяло мощной волной такого горького отчаяния и ненависти к себе, что смерть в эти мгновения казалась ему избавлением, которого он искренне желал. Это была священная ярость божества, вынужденного жить в одной шкуре со зверем, который родился раньше и которого надо принимать как часть себя. Он не пожалел бы убить себя, чтобы уничтожить эту тьму в себе – но именно эта готовность означала то, что тьма не имеет над ним настоящей власти.

Но они двое были одно, инад нимитемнота не имела власти. Ингитора узнала и по-настоящему оценила его непредвзято, не зная, кто он такой. И сейчас ей стало ясно, что тот Торвард конунг, которого она рисовала себе на поминальном пиру своего

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиК разделуВперёд>>